К тёмным улицам небо клонится.
К тёмным улицам небо клонится...
Холодает... и вечер мается...
Мне обнять тебя, знаешь, хочется...
Суждено ли об этом каяться?
Греет душу, в карманах прячется
Вдохновение моё пьяное...
В нём играется, с ним дурачится
Сумасшедшая осень пряная…
А ещё я с тобой хочу...
В лабиринтах ночной столицы
Сердцем к сердцу, плечом к плечу
Ненадолго пусть заблудиться,
Самый вкусный осенний чай,
Или даже бокал сухого...
Вот подумаешь, что такого...
Перед тем, как сказать: «Прощай».
Путник.
Босые ноги жгла земля.
Забытого людьми и Богом,
Тебя к неведомым краям
Извилисто вела дорога.
Резвился ветер-хулиган,
То обжигал, то целовался,
И с губ обветренных срывался
Молитвой сердца к небесам.
А в небесах, раскрыв шатёр,
Ночь укрывала от ненастья,
Но, не смыкая глаз, ты шёл
За горизонт седой за счастьем.
И зной полуденный не мог
Испепелить дотла, покуда
Душа твоя — живой исток
Несокрушимой веры в чудо.
Сквозь всё, чем мучим и томим,
Путь к счастью — млечная дорога.
Твоё пристанище — Весь мир!
Казалось бы... как это много…
Ты улыбаешься.
Ты улыбаешься.
Солнечный знойный луч,
С плеч по ключицам скользя,
Проникает вглубь…
Ты улыбаешься Богом из хмурых туч,
Я замирая боюсь, не дай Бог, спугнуть.
Счастья забытого птицу в моей груди,
Крыльями света ласкающую покой,
Это когда оживает любовь внутри,
Это когда ощущаешь себя живой.
Так совпадают приметы, один в один,
Так узнаёшь в незнакомце свои черты,
Тёплым рассветом меж сонных души лощин
Переливаешься и пробуждаешь ты.
Я тебя знаю из тысячи прошлых лет,
Я тебя помню, хотя не пойму сама…
Что за волшебный таится в тебе секрет —
Ты улыбаешься, и на душе весна.
Обо мне написал Гюго…
Обо мне написал Гюго,
Ты — история для Кустурицы,
Мы живём на соседних улицах
С расстоянием лет так в сто...
Ты желаешь огня искусного,
К послушанию не всерьёз...
А во мне лишь из непослушного —
У виска завиток волос...
Жить спешишь, всё объять пытаешься...
Я оставила мир вдали.
Невозможно, но ты мне нравишься...
Се ля ви.
Лёг душный вечер на иссохший луг.
Лёг душный вечер на иссохший луг,
Дразня шутливо, прокатился гром...
Я к небу не простёрла тонких рук,
Не взволновалось сердце ни о чём.
Чуть окропивши каплями дождя,
Пустынно ночь нависла над землёй,
Как долго длилась исповедь моя,
Но стихло всё, что связано с тобой.
Всё омертвело в этой новизне;
В рассветную вплетаясь тишину,
Ты не проснулся, не ожил во мне,
Утративши любви величину.
Душа моя не взвыла, словно волк,
Ничто не потревожило покой,
И даже неожиданно умолк
Плач детский у соседей за стеной.
Ты врезаешься в город словно.
Ты врезаешься в город словно.
Наблюдая с бетонных вышек,
Как рассвет наступает сонно,
На укрытые смогом крыши.
Оттого, что дышать нет мочи,
Помышляешь сменить гражданство.
Беспокоясь, про между прочим,
Есть ли жизнь на просторах Марса.
Всё спешишь в никуда, без меры,
Город жмёт, нестерпимо тесен…
Быть последним иль самым первым —
Всё неважно, исход известен…
Жизнь к закату ползёт устало,
В сердце чаще темно и пусто…
Ночь стальное вонзает жало,
Обезболив, как морфий, чувства.
А во снах всё равно приснится
Шум листвы в деревеньке старой,
И ты вспомнишь родные лица…
До морщинки, до каждой, малой.
***
Брошено чувство, грош цена...
Мачеха-ночь не даёт согреться.
Где же ты Бог? Я совсем одна...
Холод в груди заморозил сердце.
Словно из старых любимых книг,
Участь Булгаковской Маргариты,
Томный, прощания полный,миг
Душу оставил пустой, разбитой.
Эти бульвары свели с ума,
Воздух пропитан дурманом здешний,
В чем Маргариты была вина-
В том же и я оказалась грешной.
К тёмным улицам небо клонится...
Холодает... и вечер мается...
Мне обнять тебя, знаешь, хочется...
Суждено ли об этом каяться?
Греет душу, в карманах прячется
Вдохновение моё пьяное...
В нём играется, с ним дурачится
Сумасшедшая осень пряная…
А ещё я с тобой хочу...
В лабиринтах ночной столицы
Сердцем к сердцу, плечом к плечу
Ненадолго пусть заблудиться,
Самый вкусный осенний чай,
Или даже бокал сухого...
Вот подумаешь, что такого...
Перед тем, как сказать: «Прощай».
Путник.
Босые ноги жгла земля.
Забытого людьми и Богом,
Тебя к неведомым краям
Извилисто вела дорога.
Резвился ветер-хулиган,
То обжигал, то целовался,
И с губ обветренных срывался
Молитвой сердца к небесам.
А в небесах, раскрыв шатёр,
Ночь укрывала от ненастья,
Но, не смыкая глаз, ты шёл
За горизонт седой за счастьем.
И зной полуденный не мог
Испепелить дотла, покуда
Душа твоя — живой исток
Несокрушимой веры в чудо.
Сквозь всё, чем мучим и томим,
Путь к счастью — млечная дорога.
Твоё пристанище — Весь мир!
Казалось бы... как это много…
Ты улыбаешься.
Ты улыбаешься.
Солнечный знойный луч,
С плеч по ключицам скользя,
Проникает вглубь…
Ты улыбаешься Богом из хмурых туч,
Я замирая боюсь, не дай Бог, спугнуть.
Счастья забытого птицу в моей груди,
Крыльями света ласкающую покой,
Это когда оживает любовь внутри,
Это когда ощущаешь себя живой.
Так совпадают приметы, один в один,
Так узнаёшь в незнакомце свои черты,
Тёплым рассветом меж сонных души лощин
Переливаешься и пробуждаешь ты.
Я тебя знаю из тысячи прошлых лет,
Я тебя помню, хотя не пойму сама…
Что за волшебный таится в тебе секрет —
Ты улыбаешься, и на душе весна.
Обо мне написал Гюго…
Обо мне написал Гюго,
Ты — история для Кустурицы,
Мы живём на соседних улицах
С расстоянием лет так в сто...
Ты желаешь огня искусного,
К послушанию не всерьёз...
А во мне лишь из непослушного —
У виска завиток волос...
Жить спешишь, всё объять пытаешься...
Я оставила мир вдали.
Невозможно, но ты мне нравишься...
Се ля ви.
Лёг душный вечер на иссохший луг.
Лёг душный вечер на иссохший луг,
Дразня шутливо, прокатился гром...
Я к небу не простёрла тонких рук,
Не взволновалось сердце ни о чём.
Чуть окропивши каплями дождя,
Пустынно ночь нависла над землёй,
Как долго длилась исповедь моя,
Но стихло всё, что связано с тобой.
Всё омертвело в этой новизне;
В рассветную вплетаясь тишину,
Ты не проснулся, не ожил во мне,
Утративши любви величину.
Душа моя не взвыла, словно волк,
Ничто не потревожило покой,
И даже неожиданно умолк
Плач детский у соседей за стеной.
Ты врезаешься в город словно.
Ты врезаешься в город словно.
Наблюдая с бетонных вышек,
Как рассвет наступает сонно,
На укрытые смогом крыши.
Оттого, что дышать нет мочи,
Помышляешь сменить гражданство.
Беспокоясь, про между прочим,
Есть ли жизнь на просторах Марса.
Всё спешишь в никуда, без меры,
Город жмёт, нестерпимо тесен…
Быть последним иль самым первым —
Всё неважно, исход известен…
Жизнь к закату ползёт устало,
В сердце чаще темно и пусто…
Ночь стальное вонзает жало,
Обезболив, как морфий, чувства.
А во снах всё равно приснится
Шум листвы в деревеньке старой,
И ты вспомнишь родные лица…
До морщинки, до каждой, малой.
***
Брошено чувство, грош цена...
Мачеха-ночь не даёт согреться.
Где же ты Бог? Я совсем одна...
Холод в груди заморозил сердце.
Словно из старых любимых книг,
Участь Булгаковской Маргариты,
Томный, прощания полный,миг
Душу оставил пустой, разбитой.
Эти бульвары свели с ума,
Воздух пропитан дурманом здешний,
В чем Маргариты была вина-
В том же и я оказалась грешной.
